Главная » ВЛАСТЬ » Августовский путч глазами очевидца

Августовский путч глазами очевидца

Августовский путч начался не сразу… Вначале, 25 апреля 1993 года состо­ялся затеянный почувство­вавшим назревающее недоволь­ство народа президентом Ельци­ным всенародный референдум, вошедший в историю со слоганом «да-да-нет-да».

Августовский путч глазами очевидца

Августовский путч глазами очевидца

Предвестие бури

Именно так должен был, по мне­нию президента, ответить элек­торат (этим вошедшим в моду импортным словечком стали обозна­чать народ) на четыре вопроса:

  • Доверяете ли вы президенту Рос­сийской Федерации Б. Н. Ельцину?
  • Одобряете ли вы социально- экономическую политику, осущест­вляемую президентом?
  • Считаете ли вы необходимым проведение досрочных выборов пре­зидента?
  • Считаете ли вы необходимым проведение досрочных выборов на­родных депутатов РФ?

Что ответил народ: президенту отка­зали в доверии 27 миллионов граж­дан (39%), социально-экономическую политику его правительства одобрили 36,5 миллиона (53%). Досрочных вы­боров президента потребовали 34 миллиона избирателей (32%), не пожелали этого 32,5 миллиона (30%). Более-менее единодушно проголосо­вали только за переизбрание парла­мента – 46 миллионов (43%) за, при 20 миллионах (19%) против. Более трети избирателей референдум про­сто проигнорировали.

Нищета и разруха в 90-е годы в России

Нищета и разруха в 90-е годы в России

Несмотря на такое волеизъявление народа по четвертому пункту, ника­ких досрочных выборов не случи­лось. Противостояние президента и парламента только набирало силу.

В тщетной попытке обуздать инфля­цию проводится очередная денежная реформа. Причём правительство за­веряло народ, что никаких реформ не будет, и в очередной раз обмануло.

Все эти экономические усилия вла­сти лишь сильнее подталкивали на­род к нищете, да и вершились они на фоне противостояния двух ветвей власти (третья ветвь – судебная – никакого влияния ни на что не име­ла. О «четвёртой власти» – прессе – и говорить не приходилось). Противо­борствующие стороны отвергали воз­можность компромисса, а страна скатывалась к хаосу.

Со второй половины сентября со­бытия развиваются стремительно. 21-го Ельцин обращается к народу через телевидение и одновременно подписывает указ №1400 о роспуске Верховного Совета (ВС) и собравше­гося в Белом доме Съезда народных депутатов.

ВС отвечает законом о прекраще­нии полномочий президента. Все де­путаты, собравшиеся в Белом доме, решают не покидать его до победно­го конца. 30 сентября посредником между враждующими сторонами пы­тается стать патриарх Алексий. В Свято-Даниловском монастыре проходят ничем не закончившиеся пере­говоры. Патриарх грозит предать анафеме первого, кто выстрелит.

Августовский путч

Далее всё шло по нарастающей: 3 октября в Москве массовые вол­нения, первые выстрелы и жерт­вы. Сторонники ВС захватывают мо­сковскую мэрию и пытаются штурмовать телецентр в Останкино, здесь уже многочисленные жертвы. В сере­дине того же дня Ельцин на вертолёте прибывает с дачи в Кремль и подпи­сывает указ о введении в Москве чрезвычайного положения.

Защитники Белого дома прикрепили цветы к дулу танка

Защитники Белого дома прикрепили цветы к дулу танка

Ночью на 4 октября, он же, пере­бравшись в министерство обороны, отдаёт приказ о штурме Белого дома.

В 4 часа ночи в город входят 10 тан­ков Кантемировской дивизии. Помимо них к штурму привлекаются нема­лые силы: 1700 человек личного со­става, более сотни бронетранспортё­ров (БТР) и боевых машин пехоты (БМП). С рассветом 4 октября войска подтягиваются к Белому дому.

Около 10 утра танки с Калининского (ныне Новоарбатского) моста стреляют по верхним этажам Белого дома, запол­ненного членами ВС, делегатами съезда и множеством военных и гражданских лиц, вставших на сторо­ну ВС. Возглавляют оборону вице- президент Александр Руцкой и глава ВС Руслан Хасбулатов.

Позже стало известно, что в обстреле участвовали шесть танков Т-80 (калибр орудий 125 мм), сделавших 12 выстрелов. Все снаряды достигли цели – промах­нуться здесь было трудно.

Примерно в 14:30 защитники Бело­го дома и депутаты покидают его и складывают оружие.

Расстрел Белого дома, когда произошел и сколько погибло

В ходе событий 3—4 октября 1993 года в Москве (также известные как «Расстрел Белого дома», «Расстрел Дома Советов»), по официальным данным, погибло 158 человек (в том числе непосредственно при штурме Белого дома - 124) и ранено ещё 423 человека. По результатам независимых расследований эти цифры на порядок больше.

Глазами очевидца

Так вышло, что автору статьи дове­лось провести в Москве эти три чёрных дня. Вот как это было. Утром в понедельник 4 октября 1993 года я самым ранним поездом прибыл в Москву – предстояла ко­мандировка в подмосковный По­дольск. Поэтому в город не выходил: метро «Комсомольская» – «Кур­ская», далее электричка. К началу рабочего дня я уже входил в отдел Подольского КБ.

Расстрел белого дома в Москве. 4 октября 1993 года.

Расстрел белого дома в Москве. 4 октября 1993 года.

То, что увидел, шокировало: ни один человек не работал, все стол­пились перед телевизором, из кото­рого неслись какие-то вопли, а на экране бушевали толпы. Оказывает­ся, в Москве уже вторые сутки идёт противостояние сторонников Ельци­на с одной стороны и ВС России с другой, причём настолько бурное, что Белый дом оцеплен, а на москов­ских улицах войска с бронетехникой, кое-где идёт спорадическая пере­стрелка.

В общем, сказали мне, никакой работы сегодня не будет. Приезжай завтра. И я двинул обратно в столи­цу. С Курского вокзала хотел до­браться на метро в Кунцево к дру­зьям. Но на станции «Киевская», где мне следовало пересесть на Филёв­скую линию, выяснилось, что по­следняя закрыта. Всем предлага­лось покинуть метро и подняться к Киевскому вокзалу, откуда будет организовано автобусное движение вдоль закрытой линии.

Выйдя на площадь, я оказался у Бородинского моста, с которого пре­красно просматривался Белый дом и Калининский мост перед ним. С той стороны слышались выстрелы и, несмотря на ясную солнечную пого­ду, были заметны трассирующие ав­томатные очереди.

Но всё это было вдалеке – у Калининского моста. А на обращённой в том направлении стороне Бородинского моста соби­рался народ. Это напоминало то, как в Питере перед салютами люди занимают места на невских мостах. Но настроение чувствовалось не празд­ничное.

Тем временем на Калининский мост напротив Белого дома выполз­ли несколько танков весьма серьёз­ного вида. Головной танк начал мед­ленно задирать ствол орудия. Затем последовала пауза около минуты. Я (вероятно, как и многие вокруг) по­думал: «ну не станет же он стрелять по зданию, набитому людьми, веро­ятно, просто психическая атака». Но как раз тут из ствола танкового ору­дия вырвалось пламя, танк содрог­нулся, и раздался грохот.

«Холостым», – подумал я, но ошиб­ся – с верхних этажей Белого дома брызнули осколки стекла и чего-то ещё, а затем из окон вырвалось та­кое пламя, будто здание заполнено сухой соломой. Видно было, как по­жар распространяется молниеносно вдоль верхних этажей – из одного за другим окон вырывались мощные языки огня.

На Бородинском мосту вокруг меня сначала установилась жуткая тишина – наверно, людям трудно было поверить своим глазам. И действительно, не так часто танки бьют по парламенту собственной страны – не Рейхстаг всё же.

Потом рядом что-то закричали и захлопали (опять же как на салюте), но тут же смолкли. Танки сделали ещё несколько выстрелов, хотя верх­ние этажи Белого дома и без того полыхали. А здесь у Киевского вок­зала из подземных выходов метро появились люди в телогрейках и ка­сках, вооруженные автоматами.

Они оттеснили продолжавший ещё тол­питься на Бородинском мосту народ к вокзалу, куда один за другим под­ходили пустые автобусы. На одном из них я и уехал в Кунцево, где был принят на ночлег друзьями. Был ра­бочий день, но вся семья оставалась дома. Люди как-то обречённо смо­трели в телевизор.

День 5 октября начался ярким солнечным утром. Филёвская линия уже работала, и я на метро отпра­вился на Курский вокзал, чтобы дви­нуться в Подольск. В вагоне было совсем немного пассажиров. Когда после «Киевской» поезд вышел из туннеля и, заметно сбавив скорость, двигался по метромосту над рекой, слева из окон вагона открылась на фоне безоблачного синего неба па­норама Белого дома.

Белым он оста­вался лишь в своей нижней части, чёрная верхняя часть фасада выгля­дела довольно зловеще. Пока поезд не нырнул снова в туннель, люди в полной тишине взирали на эту мрач­ную картину.

«Вход – рубль, выход – два»

Однако мои командировочные злоключения ещё не закончи­лись. Предстояло думать, как теперь покинуть столицу, в которую я без проблем прибыл всего два дня назад. В Подольске от местных това­рищей я узнал: в Москве до 10 октя­бря введено чрезвычайное положе­ние, комендантский час, находиться на улицах с 22 до 5 часов утра стро­го запрещено. Везде патрули. Якобы ведутся поиски и отлов защитников Белого дома, не захваченных нака­нуне в ходе штурма.

В этой ситуации у меня возникала проблема: дело в том, что 7 октября моя командировка должна была продолжиться уже в Севастополе, и в кармане у меня лежал билет на по­езд туда, уходящий с Курского вок­зала 6 октября в 1 час с чем-то ночи. Возвращаться в Кунцево не было смысла: добраться оттуда в полночь с учётом комендантского часа на вокзал будет сложно.

Поговорив со знакомыми москвичами, живущими поблизости от метро «Новослобод­ская» (всего три остановки по коль­цевой линии до «Курской»), догово­рился поехать к ним, чтобы вместе решать, как мне выбраться из мя­тежной столицы.

Ехать на вокзал заранее (до нача­ла комендантского часа), чтобы си­деть там часа три-четыре (если не более), не хотелось. К тому же пого­варивали, будто в связи с тем, что Москва прекратила приём многих поездов, на железных дорогах во­круг неё царит хаос. Вторую полови­ну дня я провёл у друзей. Посове­щавшись, решили, что ближе к полу­ночи я покину их и переулками и дворами двинусь к метро «Новосло­бодская». Так и сделали.

На своём пути к метро я не встре­тил ни одного человека, ни одного движущегося авто. Удачно вышел к улице Новослободской прямо напро­тив станции метро, оставалось её перейти и юркнуть на станцию. Пе­ресечь эту довольно широкую улицу можно было по подземному перехо­ду, но, памятуя автоматчиков из под­земки у Киевского вокзала, я решил форсировать улицу поверху. Когда уже был на противоположном троту­аре, оглянулся и увидел устремившу­юся ко мне здоровую овчарку и дер­жащего её на поводке «ватника» в каске и ещё пару автоматчиков.

Все они выскочили из подземки, в которую тут же препроводили меня. Внизу сидел офицер, потребовавший объяснений в связи с нарушением комендантского часа. Пришлось предъявить все мои командировоч­ные бумаги и билет в Севастополь, продемонстрировать содержимое дорожной сумки.

Офицер принял мои объяснения и приказал солдату свести меня в метро и проследить, чтобы я сел там в поезд (кстати, на сегодня последний), что и было сде­лано. В абсолютно пустом вагоне метро я добрался до Курского вок­зала. Пробыл здесь безвылазно до задержанного примерно на час от­правления своего поезда.

В начале дня 7 октября я был в Се­вастополе, а ещё через три дня са­молётом без приключений вернулся в Ленинград. Эта непродолжитель­ная командировка осталась в памя­ти навсегда.

 

Константин Ришес

Оставить комментарий

error: Content is protected !!