Главная » ИСТОРИЯ » Сотрудники ВИРа спасли семенной фонд от уничтожения

Сотрудники ВИРа спасли семенной фонд от уничтожения

Чтобы выиграть войну, необязательно применять оружие: достаточно лишить противника возможности выращивать зерно. Это хорошо понимали сотрудники Всесоюзного института растениеводства (ВИР). К началу Великой Отечественной войны в ВИРе, расположенном на Исаакиевской площади Ленинграда, находилось несколько тонн семян: золотой фонд всей страны, который надо было сохранить любой ценой. Эту миссию взяли на себя сотрудники института: во время блокады они умирали от голода, но не взяли ни зернышка из богатой коллекции…

Вавилов Николай Иванович. российский биолог, генетик, растениевод

Вавилов Николай Иванович. российский биолог, генетик, растениевод

Уникальная коллекция

Долгие 20 лет известный ученый-генетик Николай Иванович Вавилов ез­дил по всему миру, собирая семе­на культурных растений в центрах их происхождения. Это были эталонные эк­земпляры, потому что в свою коллекцию Вавилов отбирал только образцы, создан­ные самой природой: безо всяких скре­щиваний, мутаций и прочих «улучшений». Итоги его работы впечатляли. 250 000 об­разцов разных растительных культур — от зерновых до ягод. Самый большой ген­ный фонд семян в мире! И находился он в Ленинграде, в городе, который в сентя­бре 1941 года оказался в тисках блокады.

Когда еще возможна была эвакуа­ция, сотрудники ВИРа вывезли с собой в ручной клади порядка 20 000 экземпля­ров из коллекции Вавилова. 40 000 па­кетов с семенами удалось переправить самолетом в Красноуфимск. И туда же в конце лета 1941-го направился поезд, увозивший с собой еще 100 000 образ­цов. Но далеко он не уехал: когда эше­лон с бесценным грузом достиг станции Мга, немцы уже были повсюду… И семе­на вернули в хранилища ВИРа — на Исаакиевскую площадь.

Очень скоро в Ленинграде люди на­чали страдать от недоедания. Рабочие получали в сутки 250 г хлеба, который пекли пополам с отрубями, а остальным, в том числе и сотрудникам ВИРа, доста­вался паек в два раза меньше. От исто­щения они едва могли передвигаться. Но именно эти люди спасли семенной фонд страны!

Страшная зима

Сегодня никто не может точно ска­зать, сколько человек работали в ВИРе во время блокады. Но все они были героя­ми. Слабым, истощенным людям прихо­дилось спать урывками, чтобы оберегать семена от воров и грызунов. Без воды, без электричества, в жутком холоде, под постоянными бомбежками. Конечно, они очень хотели есть, но никому из них даже в голову не пришло покуситься на кол­лекцию!

Они делали все для того, чтобы ее сохранить. Так, для того чтобы семена смогли пережить 40-градусный мороз, в помещениях, где они хранились, вировцы установили самодельные печи и по­стоянно топили их. Соратник Вавилова, Вадим Степанович Лехнович, вспоми­нал, что ему приходилось добывать дро­ва прямо под обстрелом.

Исаакиевский собор в Великую Отечественную войну

Исаакиевский собор в Великую Отечественную войну

Благодаря неустанным заботам пер­сонала большинство культур пережи­ли зиму 1942-го. Не повезло только те­плолюбивым бананам, корице и инжиру. И самим вировцам пришлось лихо: кол­лектив очень заметно поредел, ведь го­лод не щадил никого, даже тех, кто меч­тал накормить все человечество…

Два ключа

После первой волны эвакуации, в ко­торую уехали многие сотрудники ВИРа, включая его директора, хранителем кол­лекции был назначен Рудольф Янович Кордон. До назначения он работал в отде­ле плодово-ягодных культур. Свою дея­тельность на новом посту он начал с того, что установил на дверь семенного фон­да второй замок.

Отныне тот запирал­ся на два ключа, да еще и опечатывался сургучной печатью. Один ключ, тоже опе­чатанный, находился у дежурного, а вто­рой — у самого Кордона, который всег­да носил его с собой. Сотрудники могли попасть в хранилище только по особому разрешению.

Рудольф Янович славился своей вы­носливостью. Как и повсюду в городе, в институте был свой отряд самообороны. Конечно, истощенные люди быстро уста­вали, болели, умирали. Но Кордон всег­да выходил на дежурство вместо выбывших. Он был одним из немногих, кто на­ходился в ВИРе до самого прорыва бло­кады. И продолжал свою работу после войны. До сих пор студенты пользуются его книгами по плодово-ягодным культу­рам. А его груша «Кордоновка» и сейчас популярна у садоводов.

Во время блокады сотрудники инсти­тута погибали один за другим. В ноябре 1941 года прямо за своим рабочим сто­лом умер от голода специалист по мас­личным культурам Александр Щукин. В его руке обнаружили пакетик с минда­лем. Он собирался переправить его са­молетом в безопасное место.

Через год в рабочем кабинете умер от истощения Дмитрий Сергеевич Иванов, который занимался крупяными культура­ми. А ведь в его кабинете лежали сотни пакетиков с рисом, просом, гречихой. На работе умерла от дистрофии и Лидия Ми­хайловна Родина — специалист по овсу. Григорий Александрович Рубцов, благо­даря которому был выведен сорт груши, приспособленной к суровым условиям, скончался в 1942 году по дороге через Ла­догу: у него на груди нашли мешочек с се­менами, который он надеялся спасти.

Второй хлеб

Весной 1941 года на опытной станции в Павловске был высажен картофель: 1 200 уникальных образцов из Европы и десятки сортов южноамериканских клуб­ней, привезенных из экспедиции на дру­гой континент еще самим Вавиловым. Этот посадочный материал имел огром­ную ценность!

В начале августа, когда немцы уже подошли к Павловску, картофель еще не созрел, но сотрудники ВИРа решили до­срочно выкопать его. Конечно, речь не шла обо всем урожае. Но принципиаль­но важно было сохранить наиболее цен­ные и перспективные сорта. Учитывая величину опытного поля, работа пред­стояла адовая! А заканчивалась она уже под артобстрелом.

Один из сотрудников ВИРа, Абрам Яковлевич Камераз, был сбит с ног ударной волной, но, подняв­шись, он снова кинулся к грядкам: выка­пывать бесценные клубни.

Сотрудники ВИРа спасли семенной фонд от уничтожения

Сотрудники ВИРа спасли семенной фонд от уничтожения

Картофель чудом — буквально за считанные дни до захвата Павловска — удалось перевезти в институт. И по­требовался настоящий подвиг, чтобы его сохранить. Между тем одна толь­ко южноамериканская культура требо­вала к себе огромного внимания. Клуб­ни следовало держать при температуре +2°С в помещении, куда время от вре­мени должен был заглядывать дневной свет. Попробуй-ка соблюсти эти тонкости во время войны!

Но Камераз смог сде­лать это. Он работал на строительстве оборонительных укреплений, но в лю­бую свободную минуту спешил в инсти­тут, где с помощью плотных штор, сдви­гая и раздвигая их, устраивал картофелю то ночь, то день. В конце октября он от­был на фронт. И его дело продолжили су­пруги Ольга Александровна Воскресен­ская и Вадим Степанович Лехнович. Что­бы добраться до работы в блокадном го­роде, им приходилось каждый день тра­тить 1,5 часа, и еще столько же занимал обратный путь.

Дорога лишала послед­них сил. Тогда перебрались в подвал, где хранилась картошка. Там им было про­ще сберегать ее от мороза, крыс и го­лодных людей. Но вскоре Воскресенская слегла с тяжелой простудой. А Лехнович продолжал нести вахту. Чтобы поддер­живать нужную температуру в помеще­нии, он собирал по всему городу разное тряпье, которым затыкал щели в подва­ле. Каждую неделю он получал от комен­данта вязанку дров, но этого не хвата­ло. В конце января ему выписали ордер на полкубометра. Идти за дровами пред­стояло на Исаакиевскую площадь. Но тут начался обстрел.

Тем не менее Лехно­вич, рискуя жизнью, пошел. Он был почти счастлив, притащив дрова на листе фа­неры в институт. Откуда только брались силы у этого человека? Ведь питался он, как и все: 125 г хлеба, жмых и дуранда. Но при этом не взял ни одного клубня.

Институт семян им.Вавилова

Экспозиция института семян им.Вавилова

Весной 1942 года супруги приступи­ли к посадке картофеля. Им помогали го­рожане, которых они обучили. Высажи­вали клубни где только могли — в скве­рах и парках. И в сентябре собрали пер­вый блокадный урожай. Несколько кар­тофелин оставили для фонда, а остальные раздали в столовые. Ольга Алексан­дровна умерла в марте 1949 года, а Ва­дим Степанович пережил ее на 40 лет…

P.S.

Сегодня коллекция ВИРа состоит из 320 000 разных образцов растений. Это уникальное собрание, стоимость которо­го оценивается в 8 триллионов рублей. Если, конечно, цену семенного фонда вообще можно выразить в денежном эк­виваленте. А сам ВИР входит в число че­тырех самых крупных генетических бан­ков в мире.

 

Оставить комментарий

error: Content is protected !!